- Пачку "Беломора" попить что-нибудь, - сказал Смирнов бармену и добавил, увидев непонимающе поднятые барменские брови. - Не выпить, а попить.

Бармен шикарно швырнул пачку папирос под правую руку Смирнова, где-то под стойкой сорвал крышку с бутылки пепси и опрокинул ее над большим стаканом. Пена поднялась шапкой, но на стойку на сползла. Постояла-постояла, да и осела в стакан. Бармен был умелец. Смирнов отхлебнул водички, закурил "беломорину".

- Мусор, - глядя на стойку, с ненавистью и убежденно сказал человек в бабочке.

Смирнов сполз с табурета, заглянул в обожженное лицо, спросил, утверждая:

- Значит, разговора не будет?

- Мусор, - повторил человек, не меняя позы. - Мусоряга.

Смирнов улыбнулся и пошел, нарочито стуча палкой и хромая.

- Ну а теперь я поем, - сказал он, устраиваясь в купе надолго. И стал есть. И все за столом ели. Царили оркестровые децибелы, способствуя пищеварению. Как могли, а могли сносно, занимались аэробикой разноцветные танцующие молодцы и молодицы, радуя глаз.

- Кофе настоящего, не вашей бурды, а настоящего кофе покрепче. Сможешь? - дал заказ вновь подошедшему Жеке Смирнов.

- Раз взялся, значит, смогу, - снисходительно ответил Жека.

- По две чашки! - крикнул ему в спину Казарян, а Алик спросил, не обращаясь ни к кому конкретно, у ситуации спросил:

- Встретят?

- Скорее всего, - подтвердил Смирнов его догадку.

- В солнечном сплетении у меня слегка засвербило, - радостно сообщил Казарян.

- Для сведения некоторых, по легкой эйфории забывших о своем возрасте. Каждого из нас хватит, в лучшем случае, на два полноценные удара, - сказал Алик.

- Достаточно! - беспечно откликнулся Казарян. - Достаточно для шпаны.