– А что же будет с ней, сейчас, сейчас… – У меня появилось желание закончить разговор, тема начинала казаться бесконечной. – Да, правильная девочка, и будущее у нее ничего, Бог от дурости сохранит. На работу в иняз устроят, к папашиному ученику. Тот правда, старый хрыч, за ней ухлестывать начнет, но что-то ему помешает – то ли жена с двумя детьми, то ли директор института, тоже папашин друг; да и Лиза его бы не восприняла по любому как любовника. Авторитет ей в научном мире после папаши вообще не в счет, а остальных достоинств, вроде, как и не наблюдается. Устроится ее жизнь между тем сама собой: выйдет она за Мишку, своего одноклассника; тот в нее, оказывается, с первого класса влюблен… Ребёнок их – мальчик, через три года родиться, тоже кесарево, это говорят, что-то в судьбе… – Я еще раз взглянул на девушку и закончил: – В рюкзаке три учебника, два конспекта, пудреница с зеркалом, телефон «Моторола» с мелодией какой-то заковыристой, Мишкин подарок, я такой не знаю, могу напеть…

Я перевел дух и посмотрел на Андрея. Тот стоял с широко отвисшей челюстью.

– Ты что… Это… Серьезно? – наконец вымолвил он.

– Что серьезно? – переспросил я, не понимая, в какой части моего выступления он сомневался.

– Ну, что напеть можешь? И это… Как ты про теннис догадался, у нее ж ракетки с собой нет?

Я вдруг осознал комичность вопроса и, не удержавшись, заржал.

– Ну, блин, хороший вопрос, Андрюха, а что у нее еще кроме ракетки есть, из того, что я про нее знаю?! У нее может, история жизни на бумажке написанная, на спине прикреплена?

– Блин… – Андрей, кажется, вышел из ступора и сам осознал нелепость вопроса. Мы, тем временем спустились и подошли к девушкам ближе.