— Вы же помните Руслана?

— Да славный малый — хорошо работал. Пока с последним заказом не прокололся, — прохрипел кандидат.

— Вы ведь позаботились о том, что бы сделать амнистию для нашей братвы….

— А-а-а. Парень уже на свободе? — перебил своего телохранителя Петрович.

— Да. Вот я решил, что такой человек как Руслан нам сейчас очень необходим.

— Согласен — таких пацанов списовать нельзя. Валет позаботься о том, что бы он опять оказался в деле. Гостиница, шмотки, хавка — пусть почувствует вкус свободы. И будет готов снова работать.

— Я все сделаю, — вновь холодно отрезал Валентин.

— Не я все сделаю, — сказал резко Валерий Петрович со значительной самоуверенностью в голосе, ухватив Марию за талию, — а Я всех сделаю!

При этом Маша слегка фыркнула, а Валет продолжил спокойно вести машину.

Упитанный парень со светлыми кучерявыми волосами в дорогом черном костюме шел по коридору Крайтанского городского управления ОБЛОМ'а [ОБЛОМ — подразделение министерства внутренних дел Крайтана. А еще ОБЛОМ — жаргонное выражение, символизирующее разочарование — прим. автора]. Он крутил в правой руке брелок с ключами от машины, и что-то тихонько напевал себе под нос. Время от времени его фигура неотчетливо отражалась в развешенных на серых стенах картинах. Вернее это были просто фотографии картин затянутые прозрачной пленкой, которая и давала отражение. Парнем этим был полковник Максим Песчаников — он же начальник отделения. Служитель закона подошел к большой деревянной двери и, подтянув для солидности галстук синхронно с нижней губой, опустил дверную ручку. Дверь открылась.

В хорошо освещенном, через окна с открытыми жалюзями, офисе за столом сидел в грязной пропитанной потом одежде худощавый мужчина. Первое, что бросалось в глаза — это большой синяк у него на подбородке. Измученное лицо и его руки: запястья выглядели так, словно их терли наждачной бумагой.