— Вы свободны, — сказал он дневальному.

Дневальный ощутил прежний ужас при одной мысли, что должен вернуться в коридор, к призраку, и задрожал как осиновый лист.

— Погоди, не выгоняй его, — заступился за несчастного штабс-капитан, — я же сказал тебе, что в коридоре дух.

— Какой дух? — торопливо переспросил Шамай.

— Призрак, — пояснил штабс-капитан, — ну, привидение, дух, словом, призрак, — определил он.

— А что он там делает? — заинтересовался Шамай.

— Пугает, — ответил Микис, вспомнив объяснение духа.

У поручика Шамая отвисла нижняя челюсть.

— Та-ак, — протянул он растерянно. — Как же нам быть?

На этот вопрос мог ответить лишь начальник.

— Я поговорю с духом, — придумал в конце концов штабс-капитан и в сопровождении своего заместителя снова вышел в коридор.

Призрак, увидев офицеров, омерзительно заскулил. Штабс-капитан поспешил взять слово, опасаясь, что тупость поручика Шамая может разозлить привидение.

— Почему вы пугаете? — спросил он.

— Потому, что обязан, — противно прохрипело страшилище. — Вы, может, думаете, что это доставляет мне удовольствие?

На этот вопрос было трудно ответить, и казалось, что разговор опять застрянет на мертвой точке. Но неожиданно поручик Шамай проявил находчивость и вдруг спросил:

— Вы только здесь пугаете?

— Здесь, — подтвердил призрак, — здесь и еще в нужнике.

— Почему же именно там? — спросил задетый за живое штабс-капитан Микис, ибо предметом гордости его роты было как раз отхожее место.

— Потому что я там повесился, — ответил призрак, и воспоминание об этом печальном происшествии вызвало новые жалобные завывания и стоны.

Штабс-капитан Микис испугался еще больше. Но не призрака, а одной мысли, что ему придется давать объяснения по поводу такого чрезвычайного происшествия, как самоубийство, в расположении его роты.