- С этим вопросом надо бы подождать..." У костра наступила тишина. В приближавшейся вплотную темноте что-то шелестело и похрустывало. - Сейчас хоть эти штуковины есть, какая-никакая, а защита. А у нас что? Только каска на голове, - печально заговорил Ромов. - Я сейчас знаете что вспоминаю? Костер вот этот, лес... Точно так мы тогда сидели у костерка, покушали, курим, греемся, мороз-то под сорок. Вдруг - трах! трах! Ромов дважды взмахнул рукой. - Мы за автоматы, автоматы у нас почти сразу были, это да, как дали из восьми стволов! И снова тишина, он один был... - Фашист? - не утерпев, перебил Гальский. - Дезертир, сволочь... Багровые блики высвечивали лоб, нос и щеки Наполеона, вместо глаз обозначились темные провалы. - Меньше минуты вся эта кутерьма, а у нас один - фамилию не помню, хороший мальчонка, в очках, студент, что ли... Лежит готовый! Э-э-эх! Иван Алексеевич покрутил головой. - Две пули в шинелку на груди вошли - маленькие такие дырочки... У того-то и было всего два патрона - вот они оба... Шинелка разве защитит. А костерок - как сейчас, может, чуть побольше... Давайте-ка, ребяточки, выпьем, чтоб войны не было... Глухо ударились стаканы. Сергеев незаметно сжал руку Наполеона: мол, не тебя же вывезли на смотрины... Тот обиженно высвободился. - Сейчас, ребяточки, вспоминаю все отчетливо так - все мысли, и волнение, и тревоги. А вот интересно, тебе, Валерочка, что запомнилось на шестом этаже этом? "Ну старикан, - восхищенно подумал Сергеев. - Вот это подвел издалека... Артист!" - Когда лез, боялся сорваться - железяка эта проклятая вниз тянула, отстраненно произнес Попов. - Боялся, что он выглянет да влупит сверху: каски-то не было... Боялся, что до балкона не дотянусь, что дверь в квартиру заперта... Зашел - поспокойней стало: левой рукой лицо закрыл и крадусь на выстрелы. Заглянул в кухню, он обернулся, видно, почувствовал, глаза бешеные, оскалился, ствол свой поволок в мою сторону, да я-то уже наизготовке, как дал - и все! - Неужто насмерть? - изумился Ромов.