- Да я же русская, - улыбнулась Наташа, - родители мои остались в России. Папа долгое время был депутатом Думы.

- Интересно, - протянул я, поняв, что вместо одной истории буду иметь сразу две. - Тот самый Орецкий, что произвел с американцами "метеоритный обмен"?

- Тот самый, - подтвердила Наташа, после чего я перестал волноваться, потому что все разрозненные осколки мозаики, имевшиеся до того в моей памяти, легко сложились в четкую картинку. Теперь, как у мудрого следователя с Лубянки, все нити были у меня в руках, и я спокойно рассказал Наташе о том, когда, где и почему родился.

Современная астрология - прелестная наука, начисто лишенная романтики. Никаких карт, таблиц, тайных знаков. Наташа села за компьютер, набрала мои данные, внесла кое-какие свои соображения, почерпнутые из краткого разговора, нажала Enter, после чего пригласила меня выпить чашечку кофе, поскольку процедура составления и распечатки гороскопа занимает обычно минут восемь. Мы перешли в гостиную, кофе был отменным, и я подумал, что, даже если меня ждет полное фиаско с гороскопом и информацией, то двести шекелей за такой кофе - цена высокая, но не неумеренная.

Естественно, как это у меня всегда бывает с женщинами, я получил вовсе не то, на что рассчитывал.

- А теперь, Павел, - сказала Наташа, когда я сделал первый глоток и расслабился, - расскажите мне, что вам все-таки известно о проекте "Зверобой".

Я поперхнулся и решил, что кофе, пожалуй, чуть горчит, не стоило платить за него такие бешеные деньги.

- Почти ничего, - пробормотал я. - Почему вы решили...

- Элементарно, Ватсон, - улыбнулась Наташа. - Вы известный историк. Ваши очерки по новейшей истории Израиля я читаю регулярно. О вашем резко отрицательном отношении к оккультным наукам знаю тоже - вы его не скрываете. Значит, желание составить гороскоп - для отвода глаз. Что вас еще могло заинтересовать во мне? Естественно, как историка. Только "Зверобой", о котором вы могли что-то узнать, работая в архивах. Я права?