Что это: две кредитки?

А что же еще?

Он, как в замедленной съемке, сложил оба журнала, невероятных и невозможных для него к существованию — поскольку на том, что делала Хэдли, также стояло «2 кр.» — и сунул их в карман.

Его охватило желание где-нибудь уединиться, спрятаться от всего этого люда, и внимательно просмотреть оба издания, прочитать их, тщательно усваивая каждое слово.

Но сначала надо было расплатиться. Итак, две кредитки за каждый журнал, то есть всего четыре. Но что они реально обозначали? Хозяин только что вручил ему за двадцать пять центов две тысячи кредиток, но при этом дал понять, что они не вполне соответствовали реальной стоимости монеты. Она по причинам, которые ему ещё предстояло выяснить, — являлась для покупателя редким и ценным предметом.

Очевидно, в смысле определения эквивалента скорее подходили печатные издания. Если их цены в долларах и кредитках примерно соответствовали друг другу, то тогда две кредитки почти точно равнялись двадцати центам. Если это так, то хозяин драгстора за двадцатипятицентовую монету дал ему… посчитаем… ага, двести долларов. Но с какой стати?

Он вернулся к стойке, позвякивая монетами в кармане. Пошарив, он нащупал среди них полдоллара. Интересно, как прореагирует на них этот коротышка?

Конечно, по-хорошему ему надо было бы проявить больше осторожности. Но после шока, испытанного при виде обложки июльского номера собственного журнала, так похожего и одновременно отличающегося от утвержденного им макета, Кейт находился в каком-то расхристанном состоянии.

Поэтому он небрежно швырнул полдоллара на мраморное покрытие со словами:

— Это — за два журнала плюс коки с лимоном.

Хозяин протянул к монете руку. Она так тряслась, что он никак не мог ухватить злополучный металлический кружочек.

Кейт вдруг устыдился. Ему стало неловко за свой поступок. Тем более, что это грозило втянуть его в нудный разговор, что помешало бы ему поскорее отбыть с журналами, которые не терпелось поскорее полистать.