Сверху стопки лежало письмо Джо Доппельберга. Он специально положил его на видное место, ибо тот сообщал, что, возможно, явится в офис лично, и Кейт соответственно хотел, чтобы оно было у него под рукой.

Вставив в машинку лист бумаги, Кейт настучал заголовок «Письмо ко всем читателям» и застрекотал.

«Итак, друзья-астронавты, сегодня — то есть тогда, когда я пишу, поскольку, естественно, читать эти строки вы будете в другое время повторяю, нынешний вечер — ВЕЛИКИЙ, и Дежурный астронавт, понятно, разместился в самых первых рядах в ожидании грандиозного зрелища. От него ничего не ускользнуло, и он отлично видел великолепную вспышку, которой было отмечено прибытие на Луну первой ракеты, запущенной человеком в космос».

Кейт критическим оком перечитал написанное и, недовольный, выдернул лист из каретки, заменив его на новый. Получилось, счел он, чересчур лирично, размазня какая-то. Он закурил и начал по-новой; на сей раз вышло получше… во всяком случае, он постарался себя в этом убедить.

Перечитывая текст, он непроизвольно уловил стук открывшейся, а затем захлопнувшейся двери и цоканье дамских шпилек по ступеням лестницы. Должно быть, уезжала Бетти. Он вскочил, чтобы броситься к выходу, но остановился. Нет, это было бы тактически неверным ходом — снова прощаться с ней в салоне в присутствии Бордена и Кэллагана. Лучше остановиться на чудном мгновении беглого, трепетного поцелуя и обещании увидеться завтра вечером.

Вздохнув, он взял первое письмо сверху из лежавшей перед ним стопки, т. е. от Джо Доппельберга. Перечитал его:

«Дорогой мой Дежурный астронавт.

Не стоило бы вам писать, поскольку последний номер за исключением рассказа Уиллера, гроша ломаного не стоит, да уж ладно. И чего это вы вообразили, что такой бумагомаратель, как Гормли способен настрочить что-нибудь дельное? Будь я звездоплавателем, не доверился бы ему даже в том, чтобы осилить бассейн Центрального парка.