Японцы выцарапывают у нас Венеру, и что, вы надеетесь, они пришлют нам Фудзияму по случаю салона Лото? Дожидайтесь! Нас обманули, обобрали, оставили в дураках! У нас сперли наших профессоров, наше золото, нашу тапиоку, нашу славу! Надо еще им стянуть Эйфелеву башню, левый берег Рейна, наше вино божоле! Нику Самофракийскую — вот что месье Министр предложил грекам! Он решил, что ей надо вдохнуть воздух родины, этой безголовой даме! Позолотить перышки под солнцем Эгейского моря! В самом деле, на острове Самофракия должен состояться большой праздник. Лучшего повода не может быть! Заворачиваем Нику в хлопок. Бронированный ящик. С большой помпой, под вспышками камер налагаются печати. Переводят с греческого речь Его Превосходительства месье Посла Афирларигоса. Тут и «Марсельеза», и республиканская гвардия, все дрожит. Весь мир хором славит Францию! Мы любим греков за то, что делаем им такое одолжение, такой подарок! Мы их балуем! Мы их обнимаем. Мотоциклисты в белых перчатках открывают и завершают собой процессию. Грузовик без остановок движется к Марселю. Достигнув города, Нику водружают на борт грузового судна, такого всего белого, новенького, греческого «Кавулома-Кавулоса». Толпа немыслимая! Снова речи, снова «Марсельеза» (в Марселе это нормально). Опломбированный, запечатанный, снабженный мягкими прокладками, запертый на висячий замок и раскрашенный в цвета национального флага ящик опускается в трюм. Его укрепляют. Два матроса, сменяя друг друга, держат караул. Море спокойное, как масло. Единственная остановка в Афинах, а потом прибытие в Самофракию. Тут ящик извлекается из глубины корабля и довозится до сооружения, построенного специально для статуи. Специалисты открывают его — и что же они обнаруживают внутри? Кусок чугуна примерно того же веса, что Ника. Оцепенение! Катастрофа! Буря! Величайшее отчаяние! Начинаются поиски! Щиплют друг друга, чтобы убедиться, что не во сне, и, наконец, стоя в колонну по четыре, отдают себе отчет в очевидном: Ника исчезла!