Однако слишком уж велика была обида на судей неправедных, нахально отдавших победу Сигурду! Иван, стиснув зубы, махал дурацкой дубиной, воровал огонь у вражеского племени, даже изображал мамонта – вернее, пятую часть его. Пятеро игроков, связанные в кружок одной веревкой, снабженные изрядным количеством «хитов» и оцененные черт знает во сколько «чипов», отбивались гулким полым пластиком от наседающих охотников, что, видимо, выглядело в глазах местных дачников достаточно дико, а главное – несолидно…

Поравнявшись с крытым рынком, Иван обратил внимание, что кольчужный шорох и побрякивание по-прежнему следуют за ним по пятам. Обернулся. Незнакомцы бухнулись в ноги. Иван попятился.

– Ребят, вы чего?..

– Смилуйся, Иване Царевичу!.. Не погуби сирот своих…

Со стороны рынка уже приближался милиционер с дубинкой. Небрежно козырнув, обменялся с Иваном рукопожатием.

– Все люди как люди, – с завистью произнес он, косясь на коленопреклоненных незнакомцев. – В кольчугах, с мечами… Один я, как дурак, тут с палкой торчу. – Вновь перевел взгляд на Ивана. – Куда пропал-то? – полюбопытствовал он. – И на прошлой игре тебя вроде не было…

Иван оторопело вгляделся в тугую обветренную ряшку блюстителя порядка.

– Ну ты даешь! – вымолвил он, невольно взгоготнув. – Еле узнал…

Как все-таки форма разительно меняет человека! Выяснилось, что с подошедшим к ним сержантом Валерой (вообще-то его звали Гаральдом) Иван обменялся не одним десятком ударов, а пару раз даже высаживался в Северной Америке.

– Чего не появляешься?

Иван насупился и в двух словах изложил суть дела.

– Зря они… – сочувственно покряхтев, сказал Гаральд-Валера и отвел глаза. – Сурово ты тогда дрался, сурово… Я бы лично тебе победу отдал…

Взгляд его снова упал на незнакомцев.

– А чего на коленях?

– Сигурд мириться прислал…

Сержант заржал.