9. Коль скоро речь зашла о смерти, замечу, что можно выступать за аборты или против них, но нельзя выступать против фактов. 41% оплодотворенных яйцеклеток теряется в результате нормального физиологического процесса, и этот факт совершенно точно установлен на всех континентах. Если сюда добавить все недоношенные беременности и предположить, что оплодотворенная яйцеклетка это тоже своего рода недоношенная беременность, то гибнет 42 %. Если бы все Церкви и все врачи мира сговорились и решили, что каждая оплодотворенная яйцеклетка это человек, может быть даже Настоящий Поляк, ничто не изменит того факта, что от 41% таких зигот организм освобождается сам. И это вовсе не следует считать чем-то катастрофическим. Предшественники половых клеток имеют двойной, или диплоидный, набор хромосом, и лишь уже готовые к слиянию сперматозоиды и яйцеклетки избавляются от половины хромосом, оставляя себе половинный (гаплоидный) набор. Поскольку процесс оплодотворения всегда сложен и не всегда успешен, то Природа в ходе эволюции сформировала как бы входной фильтр, производящий очистительный отбор: если яйцеклетки, не сдавшие этот "экзамен" из-за каких-то серьезных дефектов, чреватых наследственными болезнями, окажутся оплодотворенными, они сразу же удаляются. И это та истина, с которой не поспоришь. Другое дело, что данный способ очищающего отбора отнюдь не совершенен. Медицине известны свыше двух тысяч наследственных болезней или физических недостатков, с которыми доношенный ребенок появляется на свет. Лишь небольшой процент таких болезней поддается лечению. Профессор Рыбакова, чьи заявления о полной излечимости всех наследственных заболеваний и пороков два раза приносила мне почта на прекрасной оранжевой бумаге, наверно, является специалистом по улиткам, а не по людям, потому что иначе следовало бы сказать, что она беззастенчиво врёт. У нас в семье есть случай болезни Дауна, а болезнь как была, так и осталась неизлечимой.