Опираясь на поручни перископной площадки, рослый, ладно сложенный вахтенный офицер — младший лейтенант Леги — внимательно смотрел на экраны-репитеры гидроакустических приборов. Не менее сосредоточенно следил за показаниями приборов офицер на посту погружения и всплытия. Впереди него, также не отрывая глаз от приборов и не отпуская рукояток, сидели рулевые — вертикальщик и горизонтальщик. Сейчас, когда лодка находится на такой большой глубине, ее судьба и наша жизнь зависит от правильности и четкости их действий.

Несмотря на зловещий неестественный вид, который придает всему окружающему мрачное красное освещение, необходимое, чтобы зрение привыкло к плохой видимости в ночное время, я сразу же почувствовал облегчение. Кругом были люди, на которых я мог положиться. Я гордился ими. С таким экипажем наш подводный корабль мог идти куда угодно.

— Пеленг на «Дельту» двадцать пять градусов; дистанция пять кабельтовых, — донесся монотонный голос гидроакустика по системе корабельной трансляции.

— На руле! — спокойно окликнул рулевого вахтенный офицер и, не поворачивая головы, приказал: — Право руля пять градусов. Курс шестьдесят градусов!

— Есть, право руля пять градусов, курс шестьдесят градусов, — ответил рулевой. — Руль право пять градусов! — доложил он нараспев через несколько секунд.

— О! Доброе утро, сэр! — воскликнул Леги, увидев меня. — А я и не заметил, как вы вошли.

— Доброе утро, Леги. Как идут дела? — спросил я, впервые в то утро почувствовав себя бодро.

— Пока все в порядке, — ответил он улыбаясь. Хотя Леги был самым молодым вахтенным офицером, он вполне справлялся со своими обязанностями.

Судя по показаниям гидролокатора, в нескольких милях впереди нас появились два новых айсберга. По узкому проходу я направился к кормовой переборке, около которой находился штурманский прокладочный столик. Старшина штурманской группы, он же помощник штурмана Уинс, склонился над картой и аккуратно наносил на нее обнаруженные айсберги.