— Что ты сделал?

— Проснулся от собственного вопля — повторил он. — Ты слышала что я сказал?

— Нет — ответила она продолжая смотреть на него. Удивительно если он пытается так подтрунивать над ней, если это какая-то странная утренняя шутка. Но Харви не тот мужчина, который умеет шутить. Его представление о юморе, это грубые армейские анекдоты за ужином. Она слышала каждый из них, по крайней мере, сотню раз.

— Я выкрикивал какие то слова, но в действительности, я не был способен произнести их. Это было как… я не знаю… я не мог закрыть свой рот. Я кричал так, как будто получил удар в пах. И мой голосос был ниже. Не такой как мой собственный голос. — Он замолчал. — Я слышал себя и не мог заставить себя остановиться. Меня все время трясло, и я должен был включить свет хотя бы на мгновение. Я попробовал напустить в штаны и не смог. В эти дни мне казалось что я всегда хочу в туалет, в любом случае хотя бы немного — но только не этим утром. — Он опять замолчал, продолжая сидеть в луче солнца. Она могла видеть пылинки танцующие в солнечном свете. Казалось что они окружают Харви сиянием.

— И что же тебе приснилось? — спросила она, и вот что странно: первый раз может быть за пять лет, с тех пор как они перестали ложиться спать до полуночи, обсуждая — оставить ли у себя акции Моторолы или продать их (продажа акций глубоко ранила их), в первый раз ее заинтересовало то, о чем он говорит.

— Я не знаю хочется ли мне рассказывать тебе это, — сказал он. Его голос прозвучал непривычно смущенно. Харви отвернулся, взял перечницу и принялся перекидывать ее из руки в руку.

— Говорят, если ты расскажешь кому нибудь свой сон, то он не сбудется, — сказала она ему, и здесь была странность №2: неожиданно Харви стал считаться с ней, хотя годами не проявлял такой заботливости. Даже его тень, на стене над микроволновкой, выглядела заботливой. Она подумала, он выглядит так, как будто ему есть какое то дело до ее мнения. И почему это произошло? Почему тогда, когда я думала что жизнь такая тусклая, она начала казаться насыщенной? И именно этим летним утром в конце июня.