– Как козлы, – он улыбнулся и еще раз подпрыгнул в приветствии, – представляешь в старости и на Земле… – и полез смотреть, что там грохотало на крыше старой клепаной машины, похожей на вертолет.

– Шея – мое слабое место, – сказал носатый дон Кондор. –Так где же ваш Будах, жив, или уже повесили?!

– Завтра на улице Граверов будут вешать мастера, гения в своем роде… Ему несомненно стало бы легче, если бы мне удалось рассказать ему о вашей хвори, – Румата похлопал себя по шее.

Они потоптались в грязи и посопели.

– Будах, я думаю, жив… – сказал Румата, – с офицера, который его вез, не сняли ботфорт…

– Кресло, – заорал сверху с крыши аппарата дон Гуг. –Я думал, как твой старикашка полетит на нашем насесте. Взял у своего князя кресло, ну и положил на крышу, чтобы засунуть… Ух и воняет… – он кивнул в сторону избы. – Кресло и гремело… И в пролив не хлопнулось…

– Мало кого еще повесят, а у меня болит шея… – Кондор зевнул в лицо Румате, он нарывался на скандал и не скрывал этого.

– Послушайте вы, – Румата чуть не вытер боевой в шипах рукавицей лицо, хорош бы он был, – я Будаха, конечно, достану, я это умею. Но посоветуйте мне как старший… Я всегда бил за такой тон, с детства… Что мне ваша шея, – он передразнил зевоту Кондора, – на Земле, к примеру, был один Гомер, один Галилей, ну, еще человек пятнадцать, а здесь один Будах, один Цэрукан… и, кстати, один Синда, – Румата нажал на слово «кстати».

Неожиданно между ними хлопнулось небольшое роскошное бронзовое кресло. Брызнула грязь. Затем перевязь с мечами, арбалетом и прочими причиндалами. И, наконец, сам дон Гуг, неожиданно ловкий для своего брюшка.

– Кресло для твоей арканарской задницы, – сообщил он и поволок Румату в сторону. – Тебя отправят на Землю лечиться…

– Черт, эта шея… – раздалось позади, Кондор схватил Румату за крюки на запястье, проволок и прижал к металлу аппарата, обшивка за головой Руматы была помята, и треснута, и заклепана, видно, местным мастером.