- Ну, к тому времени, как ложиться спать. - Миссис Кливити выглянула за дверь и кинула взгляд на темнеющее небо. - К девяти. Но сейчас темнеет рано...

Кажется, кирпич тоже умеет тревожиться.

- Как только мы поужинаем, она придет, - сказала ма, распоряжаясь моим временем так, словно для меня оно ничего не значило. - Правда, ей завтра утром надо в школу...

- Только когда темно, - сказала миссис Кливити. - Днем мне никто не нужен. Сколько я должна вам заплатить?

- Заплатить? - Ма замахала на нее рукой. - Анне все равно нужно спать. Ей безразлично где, лишь бы она спала. Стоит ли говорить об услугах между друзьями.

Мне хотелось крикнуть: "Какая услуга, какие друзья?!" Ма с миссис Кливити едва виделись. Я не могла даже по-настоящему вспомнить мистера Кливити - только то, что он был чопорным, сморщенным стариком. Сорвать меня с места и заставить ночевать в чужом доме, в чужой темноте, слушая чужое дыхание, чувствуя, как чужая теплота просачивается в тебя всю ночь, всю долгую ночь...

- Ма... - начала было я.

- Я накормлю ее утром, - сказала миссис Кливити, - и дам ей денег на завтрак, каждый раз, когда она придет ночевать.

Я сдалась без борьбы. Деньги на завтрак, каждый день целых десять центов! Ма не могла бы упустить такую благодать, такой дар небес, безошибочно спешащих помочь там, где гнет готов стать невыносимым.

- Спасибо, господи, - прошептала я, идя за консервным ключом, чтобы вскрыть жестянку с супом. Одну-две ночи я смогу выдержать.

Я чувствовала себя голой и беззащитной, когда стояла в своей тоненькой ситцевой пижаме, поставив одну босую ногу на другую, и ждала, пока миссис Кливити готовила постель.

- Сначала нужно проверить дом, - хрипло произнесла она. Мы не можем лечь, пока не проверим.

- Проверить дом? - Я забыла свою накрахмаленную робость ровно настолько, чтобы задать вопрвс: - А зачем?