Чародейка тихо выругалась, лягнула перину, подняла руку и выстрелила пальцами. Ночная рубашка вынырнула из-за изголовья, всплескивая оборками словно кающийся дух, и легла прямо в подставленную ладонь. Геральт вздохнул.

Йеннифэр встала, подошла к нему, обняла и куснула за плечо. Геральт вздохнул. Список вещей, к которым ему предстояло привыкать, казался бесконечным.

– Хочешь что-то сказать? – спросила чародейка, прищурясь.

– Нет.

– Хорошо. Знаешь что? День действительно прекрасный. Хорошая работа.

– Работа? Что ты имеешь в виду?

Прежде чем Йеннифэр успела ответить, снизу донесся высокий, протяжный крик и свист. Берегом озера, разбрызгивая воду, скакала Цири на вороной кобыле. Лошадь была резвой и редкостно красивой. Геральт знал, что когда-то она принадлежала некому полуэльфу, который попытался судить о сероволосой ведьмачке по внешности и крупно ошибся. Цири назвала добытую кобылу Кэльпи, что на языке жителей островов Скеллиге означало грозного и злобного духа моря, иногда принимавшего облик коня. Кличка подходила лошади идеально. Не так давно один хоббит, который пожелал украсть Кэльпи, весьма болезненно в этом убедился. Хоббит звался Сэнди Фрогмортон, но после того случая получил прозвище Цветная Капуста.

– Свернет себе когда-нибудь шею, – проворчала Йеннифэр, глядя на Цири, скачущую среди водяных брызг, пригнувшись, стоя в стременах. – Свернет себе когда-нибудь шею твоя сумасшедшая дочка.

Геральт повернул голову, не говоря ни слова посмотрел прямо в фиалковые глаза чародейки.

– Ну ладно, – усмехнулась Йеннифэр, не опуская взгляда. – Извини. Наша дочка.

Снова обняла его, сильно прижалась, еще раз поцеловала и опять укусила. Геральт коснулся губами ее волос и осторожно спустил рубашку с плеч чародейки.