Бренда выпрямилась.

- Джей-Джей сказал, что у него все хорошо. - Она опять улыбалась, глаза светились фальшивым, пугающим счастьем. - Он сказал, что к Рэю идти сегодня не хочет, но если мы пойдем сами, он не против. Ни капельки.

- Ну вот и хорошо, - откликнулся Джонни и направился в гостиную. Оглянувшись через плечо, он обнаружил, что Бренда по-прежнему стоит перед дверью комнаты, которая пожирает кислород. - Не хочешь телевизор посмотреть? предложил он.

- Телевизор? Да, конечно. Давай телевизор посмотрим. - Отвернувшись от двери, она пошла вслед за ним.

Бренда устроилась на диване, а Джонни включил "Сони". На большинстве каналов не было ничего, кроме ряби атмосферных помех, но некоторые еще работали, хотя передачи шли в негативном изображении. Можно было смотреть старые программы, типа "Гавайский Глаз", "Моя Мать - Машина", "Шах и Мат", "Амос Бурк, Секретный Агент". В принципе вещание прекратилось около месяца назад, и Джонни полагал, что эти программы просто крутятся каким-то образом в космосе, может, их выбросило обратно на Землю из какого-то неизвестного измерения. Глаза уже привыкли к негативному изображению. Хуже было с радио, потому что единственная станция, которую они могли поймать, транслировала одни и те же песни "Битлз", но задом наперед и на замедленной скорости.

"Шах и Мат" прервался рекламой лака для укладки волос - "Это тебе поможет!", и Бренда расплакалась. Джонни привлек ее к себе, она положила голову ему на плечо. От нее пахло Джей-Джеем - запахом кукурузной шелухи, прожарившейся на палящем летнем солнце. Конечно, если не обращать внимания, что на носу Рождество, хо-хо-хо...

Что-то происходит, подумал Джонни. Ученые начали говорить об этом примерно шесть месяцев назад. Что-то происходит. Это звучало в заголовках всех газет, на обложках всех журналов, которые обычно продавались в киоске Сарантонио на Грешэм-стрит Но что именно происходит, ученые объяснить не могли.