Но и тогда его постоянно подтачивала какая-то нотка неуверенности. Дело в том, что у Фрэйзера был более удачливый соперник, а сам он не мог оценить себя по достоинству - высокий гигант двадцати восьми лет с темным заостренным лицом, хотя и в вечно помятой одежде. Но Джуди рассмотрела его лучше, чем кто бы то ни было, и серьезно размышляла над предложением Колина, что не мешало ей встречаться не только с ним.
Часто, когда он просил ее провести вечер вместе, она отвечала:
- Извини, Колин, но я уже обещала сегодняшний вечер. - И со смешком добавляла: Можешь не беспокоиться, это всего лишь Мэтью Снайдер.
- Хм... промышленник?
- Да. Он уже сделал мне предложение, но получил твердый отказ. Не думаю, что стоит ревновать меня, милый. Спи.
Когда такое повторилось в очередной раз, Фрэйзер, положив телефонную трубку, задумался без всякого самообольщения. Снайдер был миллионером, ему перевалило за шестьдесят, вдовец, до глупости разговорчив. Фрэйзер спустился вниз, в квартиру Суорски, и провел вечер за игрой в шахматы.
Это случилось в начале мая, когда весна одевает мир в зеленый наряд. Позвонила Джуди.
- Эй, - сказала она, затаив дыхание, - ты занят сегодня вечером?
- Я буду свободен, если ты опять станешь такой, как я хочу, - ответил Колин.
- Посмотрим. Главное, чтобы ты совсем не изменился.
- Хм-м-м, - вздохнул он в трубку. - Я бол...
- О, оставь это, Холостяк. Буду ждать тебя в "Прихожей Дикси" в семь. О'кей?
Она послала ему воздушный поцелуй и отключилась раньше, чем он смог затеять спор. Колин вздохнул и пожал плечами: почему бы и нет, если она хочет?
Они сидели в маленьком венгерском ресторанчике, и пара приплясывающих между столиками музыкантов играла, как им казалось, специально для них.