- Нет, у меня чертовски трудная вся жизнь.
Он достал из кармана пачку "данхилла" и закурил.
Я молчал. Пусть человек выговорится. Сейчас он даже не слушает то, что я отвечаю. Он живет в своем мире. Такое бывает и со мной.
- ...А ведь эта траханная жизнь на самом деле просто фильм. Представь парень, что сейчас раздастся крик: "Запись"! И с тебя сдерут шлем.
И окажется, что ты давно псих, лежишь в дурдоме, а режиссеры делают запись твоих последних впечатлений.
- Брось, Ник, это не запись. Она такой чистой не бывает, - попытался отшутиться я. Николай засмеялся.
- Брат, не думай, что я сошел с ума. Не надо меня жалеть. Просто и тебе однажды очень захочется снять шлем. И оказаться зрителем, а не актером. Чтобы у тебя была совсем другая жизнь.
А шлем можно было в любой момент откинуть в сторону У меня защемило сердце. Черт! Вот поэтому мы и стараемся не общаться с себе подобными. Каждому вполне хватает своих проблем. Слушать о чужих - перебор.
Я поднялся, не допив пиво, бросил на стол купюру - Извини Ник, мне пора. Удачи.
И, не дожидаясь ответа, направился к выходу - И тебе, брат, - донеслось мне в спину. - Помни о проклятом шлеме!
Я взбежал по лестнице, распахнул двери и шагнул на улицу Идиот! Этого следовало ожидать. Надо было пойти в ночной клуб и снять шлюху. А не изображать из себя звезду мнемозаписей.
До дома я решил пройтись пешком... Я шел по улице, разглядывая витрины. Пару раз ловил на себе взгляды девушек. Ну, значит, не все потеряно. Можно еще жить, не думая о главном шлеме - шлеме жизни. Так. Хватит. Вот уже и название подобрал. Не будем об этом. Лучше о девушках... Завтра потрясу Ричи - пусть сводит меня в ночной клуб. Причем на свои деньги, ведь это была его идея, не так ли?
Когда я добрался до дома, уже стемнело. Мягкий свет неоновых ламп, вмонтированных в бортик тротуара, превращал ночь в сумерки. Я нырнул в арку и направился к подъезду. Наверное, консьерж отчитает меня за столь позднее возращение. Я улыбнулся. Луи был моим поклонником. Он всегда осведомлялся о моем здоровье и творческих планах. Причем выражал искреннюю озабоченность, а не просто спрашивал из вежливости. А может, ему льстило, что в его подъезде живет сенсетив.