Но и тогда его постоянно подтачивала какая-то нотка неуверенности. Дело в том, что у Фрэйзера был более удачливый соперник, а сам он не мог оценить себя по достоинству — высокий гигант двадцати восьми лет с темным заостренным лицом, хотя и в вечно помятой одежде. Но Джуди рассмотрела его лучше, чем кто бы то ни было, и серьезно размышляла над предложением Колина, что не мешало ей встречаться не только с ним.

Часто, когда он просил ее провести вечер вместе, она отвечала:

— Извини, Колин, но я уже обещала сегодняшний вечер. — И со смешком добавляла: Можешь не беспокоиться, это всего лишь Мэтью Снайдер.

— Хм… промышленник?

— Да. Он уже сделал мне предложение, но получил твердый отказ. Не думаю, что стоит ревновать меня, милый. Спи.

Когда такое повторилось в очередной раз, Фрэйзер, положив телефонную трубку, задумался без всякого самообольщения. Снайдер был миллионером, ему перевалило за шестьдесят, вдовец, до глупости разговорчив. Фрэйзер спустился вниз, в квартиру Суорски, и провел вечер за игрой в шахматы.

Это случилось в начале мая, когда весна одевает мир в зеленый наряд. Позвонила Джуди.

— Эй, — сказала она, затаив дыхание, — ты занят сегодня вечером?

— Я буду свободен, если ты опять станешь такой, как я хочу, — ответил Колин.

— Посмотрим. Главное, чтобы ты совсем не изменился.

— Хм-м-м, — вздохнул он в трубку. — Я бол…

— О, оставь это, Холостяк. Буду ждать тебя в «Прихожей Дикси» в семь. О'кей?

Она послала ему воздушный поцелуй и отключилась раньше, чем он смог затеять спор. Колин вздохнул и пожал плечами: почему бы и нет, если она хочет?