— Там, — кивнул генерал в сторону трупа Самохвалова, прикрытого черной полиэтиленовой пленкой.

Женщина медленно подошла, осторожно приподняла пленку, опустилась на колени и… вдруг ткнулась в грудь погибшего лицом и стала раскачиваться всем телом из стороны в сторону, не произнося ни звука. Так продолжалось несколько минут, а генералу они показались вечными. Он уже хотел окликнуть ее, но она вдруг сама оторвалась от мужа и взглянула на Богомолова.

— А сын? — спросила она вдруг.

На этот раз у генерала перехватило горло, и он сумел лишь кивнуть в сторону трупа мальчика. Женщина с огромным трудом встала на ноги, шатаясь из стороны в сторону, доплелась до тела мертвого сына, и тут силы покинули эту мужественную женщину: узнав его ботиночки, она негромко вскрикнула и рухнула на землю, взмахнув руками, словно смертельно раненная огромная птица крыльями.

Богомолов попытался поднять ее, успокоить, но бедная мать, придя в себя, попросила:

— Оставьте меня с сыном!

Генерал тяжело вздохнул и отошел в сторону. Взглянув на часы, он подумал, что через несколько минут ему уже нужно будет отправляться на встречу с профессором Медведевым. Неожиданно он заметил, что до сих пор держит в руках фотографии. Взглянув еще раз на фото, где была запечатлена «подруга» Людмилы Борисовны, генерал вдруг решительно направился к строительному вагончику.

— Открыто! — откликнулся ночной сторож, отозвавшись на стук Богомолова.

— Мне нужно задать вам один вопрос, — проговорил генерал.

— Готов ответить на любой вопрос, — сказал Вайнухин, вскакивая со скамьи, стоящей у окошка.

— Взгляните на эту фотографию: узнаете кого-нибудь?

— Ой, блин! — всплеснул сторож руками, едва взглянув на карточку.

— Это же та мадама, что стреляла в того парня!

— Вы уверены? — спокойно спросил Богомолов, нисколько не удивляясь: интуитивно он был готов к этому.

— А как же! Я же вам, товарищ начальник, говорил, что из тысячи узнаю эту бабу. — Он сладострастно и мечтательно причмокнул губами. — От души бы оттрахал ее! Ой, извините, товарищ начальник…