Отовсюду сбегались люди. Вокруг усыпанной апельсинами песочницы образовалось потрясенное безмолвное скопище. Виктор встал и начал протискиваться сквозь парализованную толпу.

- Дайте пройти, граждане, - говорил он тоном человека, облеченного властью. - Посторонитесь, граждане. Дайте же пройти...

Перед ним расступались. Он подошел к песочнице и нагнулся, морщась от головной боли.

- Не трогайте! - испуганно крикнули сзади.

Виктор коснулся апельсина - нет, не апельсина: воздушный волчок крутнулся в песке, и пальцы окунулись в пустоту. Второй плод точно так же исчез, не давшись в руки и оставив после себя песчаную воронку. Кто-то из толпы присел на корточки и опасливо потрогал апельсины. Они остались целы. Тогда человек взял один, подбросил на ладони.

- У одних лопаются, у других - нет, - зашумели в толпе.

Человек, подобравший апельсин, ногтями содрал брызнувшую ароматом корку и разделил плод на дольки.

Поколебался и в полной тишине отправил одну в рот.

В толпе ахнули. Человек прожевал дольку.

- Нормально, - сказал он. - Настоящий.

Тогда люди стали - так осторожно, словно у них были стеклянные руки, подбирать апельсины.

Виктор ошалело выбрался из толпы. У него невыносимо ломило в затылке. Он шел по городу, как канатоходец. Оказавшись на его пути, прохожие сворачивали в сторону. Дома он почувствовал такую усталость, словно разгрузил эшелон апельсинов. Еле добрался До кровати и сразу провалился в сон.

Разбудил его стук входной двери - с работы вернулся отец.

- Сдал? - спросил отец.

- Четыре.

- Ну и ладно. Отдыхай.

Он снова заснул и проснулся поздним вечером. Коекак поужинав, Виктор уселся за письменный стол и попытался подробнейшим образом вспомнить все, предшествовавшее апельсиновому дождю. Мысленно шаг за шагом он восстановил свою прогулку по крепости, по парку, потом - до последних мелочей - то, что он почувствовал, сидя на скамье. Он сосредоточился, пытаясь сотворить хоть один апельсин. Безуспешно.