— Короче! — перебил Озол.
— Я краток, но не кроток. Не прерывайте меня, или во мне проснутся кровожадные инстинкты, коими не хотелось бы омрачать сегодняшний юбилей. Итак, в честь нашего шефа я предлагаю произвести салют в один залп, и пусть энтузиазм наш скажет ему невысказанное словами!
«И пробки в потолок, вина кометы брызнул ток», — пронеслось у Баржина в голове.
— Ой, — тихо взвизгнула Зойка, — ой, братцы, плафон!..
Но плафон уцелел — это был хороший, небьющийся пластик — и лишь медленно покачивался под потолком.
Баржин обвел всех взглядом.
VII
Вот сидят они за столом — такие разные, несхожие, со своими судьбами, характерами, взглядами.
Лешка. Кандидат медицинских наук Алексей Павлович Поздняков.
Озол.
Гиго Чехашвили, «зам. по тылу», человек, без которого работа лаборатории кажется немыслимой.
Баржин встретил его в Гипромеде, когда передавал им заказ на разработку портативной модели искусственной почки. А через пару месяцев Чехашвили уже работал во ВНИИППБ. Чехашвили хорошо знал, что как научному работнику ему цена невелика: он был исполнителен, но не было в нем какой-то живинки, «искры научной», что ли. Зато это был прирожденный первоклассный администратор. И с ним Баржин всегда был спокоен. Он перевалил на Гиго все свои чисто административные заботы, которых у заведующего лабораторией хоть отбавляй. Нужно что-то раздобыть — Чехашвили, узнать — Чехашвили, договориться с кем-то — опять Чехашвили; если бы Баржин сказал ему: «Гиго, к утру мне нужна одноместная „машина времени“», — утром, придя на работу, он наверняка увидел бы у себя в кабинете похожий на велосипед аппарат, поблескивающий хромом и слоновой костью.
Баржинскому заместителю нужна была ученая степень: в отделе кадров Баржину не раз говорили об этом. Но Гиго и слышать не хотел о диссертации.