Джордан неожиданно быстро поднялся — слишком легко для такого массивного человека, тяжелого не от излишнего веса, а от чрезмерно развитых мышц. И двигался он так же пугающе легко, и даже, пожалуй, изящно.

— Внимание!

Лорен увидела обращенные к ним лица. Неужели дрессиров-щики, выходящие на арену, каждый раз испытывают эту тошноту, этот холод под ложечкой? Учитель, боящийся своих учеников — что может быть смешнее и жальче?

— Это Анджей Лебовски, — рука Джордана легла на плечо высо-кого сутуловатого подростка, глядящего на мир исподлобья. Лорен показалось, что парень напрягся. Показалось? Нет — пальцы Джор-дана тут же разжались. — Будем надеяться, что мы сумеем ужиться.

Прозвучало это как-то… не очень оптимистично. Джордан про-должил, совершенно не меняя интонации:

— А это наша временная воспитательница. Лорен Фиджи. Она останется с нами, пока ей этого хочется. Так что советую поберечь ее нервы и не испытывать мое терпение.

А вот это прозвучало уже угрожающе — и для самой Лорен и для воспитанников, глядевших на нее тремя десятками пар разно-цветных глаз. Джордан кивнул ей:

— Садитесь за стол. Анджей, вон свободное место.

Они сели во главе стола — видимо здесь было место воспита-телей. Джордан обвел детей внимательным взглядом.

— Возблагодарим господа нашего за этот кров и эту пищу, а те, кто не веруют, пусть просто подумают о хорошем.

Странная молитва. Лорен не знала, кто из них на самом деле молился, но все дети сидели, сцепив руки и закрыв глаза. Она поймала недоуменный взгляд Анджея и невольно сочувственно улыбнулась: тебе тоже не по себе… Парень хмуро уставился в свою тарелку. Особого аппетита у Лорен не было, но она сумела оценить качество готовки. Дети ели, переговариваясь и посмеива-ясь. Джордану следовало посадить новичков вместе, чтобы у его питомцев, не дай бог, не развилось косоглазие — они явно не могли решить, на кого им интереснее смотреть — на нового товарища, или на новую 'воспиталку'.