Конечно, теперь придется быть намного осторожнее. Теперь, когда Гидра знает, что он охотится на нее, придется изобретать какие-то ловушки или устраивать засаду… Но это все придется отложить до тех пор, пока он не поправится достаточно, чтобы возобновить охоту.

Идти было почти не больно. Алкид вернулся на тропу, по которой пришел к озеру и шел по ней, сколько хватило сил. Мили через полторы он почувствовал, что слабеет. Он выбросил дубинку и пожалел, что не догадался сделать это раньше. Без тяжелой дубины идти было гораздо легче. Жаль, что нельзя оставить и меч.

Пройдя еще полмили, он обернулся. В желтоватой пыли на тропе отпечатались красные пятна — его следы. Он потерял много крови, и Гидре ничего не будет стоить выследить его, если она, конечно, отходит так далеко от озера. И все же, идти дальше он не мог. Ему было необходимо отдохнуть.

Алкид свернул с тропы и взобрался по склону на довольно высокий каменистый холм, на вершине которого росли несколько хилых молодых дубков. Под ними он и упал на землю, тяжело дыша. Голова кружилась. Он перекатился на спину, улегся спиной на большой плоский камень, густо обросший мхом и похожий на панцирь огромной зеленой черепахи. Солнце просвечивало сквозь листву дубков, ветер шевелил листву. Хотелось есть и еще больше — пить. Вдалеке справа, зажатое коричневыми холмами, блестело озеро. Где-то в ветвях громко волновалась сойка.

«Наверное, где-то рядом ее гнездо», — подумал Алкид, и больше ни о чем не успел подумать. Мир завертелся и поплыл. Он дернул головой, пытаясь восстановить равновесие — уже не осознавая, что он лежит, и это ни к чему. Потом не стало ничего.

Алкид потерял сознание.

II

Сначала пришло ощущение тепла.

Рядом потрескивал огонь в очаге, волоски львиной шкуры легко щекотали подбородок. До него доносился запах жареной рыбы, сухой горячий воздух, нагретый живым огнем, касался ноздрей.