Тем не менее она исчезла. Они забрали ее с собой, унесли в своих сильных руках. Осталось лишь двое детей. Это был дар Люцифера Людям Льда, сказали они. Черные ангелы коснулись жалких пеленок, в которые были завернуты новорожденные, и ткань стала поразительно теплой — и это тепло сохранялось и теперь. И один из них положил руку на голову Хеннинга. И сказал, что Хеннинг должен занять теперь место избранного — а избранной ведь была Сага! Значит, Хеннинг должен был занять место Саги? Но разве мог он это сделать?

Он прикоснулся к своей груди. Там висела мандрагора. Ее присутствие утешало и успокаивало его. И когда этот ангел коснулся Хеннинга, Хеннинг почувствовал себя таким… таким сильным! Но это ощущение покинуло его, как только фигура ангела скрылась из виду, и он снова стал маленьким, ужасно одиноким Хеннингом, на плечи которого навалилась слишком большая ответственность.

В печи горел огонь, тепло распространялось по комнате.

— Вы можете полежать так немножко? — озабоченно сказал он малышам. — Я пойду подою коров, принесу вам молока, а то вы проголодались.

В самом деле они были голодны. Они кричали изо всех сил. Ждать им оставалось совсем немного, но их жалобные крики пронзали насквозь его душу и сердце.

Никогда он еще так быстро не доил коров!

Он быстро раздал всем завтрак: сено коровам, помои свиньям, ячмень курам и так далее. Уборку помещения он решил сделать потом.

И, словно заботливый нисс, он бросился бегом через двор с полными ведерками молока.

Считая, что первым делом нужно накормить малышей, он оставил их лежать на постели, а сам стал наливать для них молоко. Сага говорила ему, что молоко должно быть слегка подогрето и смешано с водой.

Но как ему покормить их?

И когда он сидел на краю постели и пытался чайной ложкой вливать им в рот молоко, вошла Лине из Эйкебю.

Это была худая, бледная женщина, выглядевшая старше своих лет. Каждая линия в ее лице и теле свидетельствовала об усталости, во всей ее фигуре чувствовалось измождение.