У подножия горы было пусто. И все же вертолеты высадили часть отряда, надо было разобраться на месте. Другая часть ушла в поиск на винтокрылых машинах. Сколько всего было задействовано поисковиков — на земле, на море и в небесах, знал, наверное, один командующий да Господь Бог.

— Хреновые наши дела, — пробурчал себе под нос Тукин, потирая ушибленную коленку. — Не найдем мы тут ни черта!

Узкоглазый и скуластый Ким улыбнулся по-азиатски: широко и хитровато.

— Не найдем, глядишь, дольше проживем, — заключил он с восточной мудростью и расчетливостью.

— Тьфу ты! — возмутился, не находя слов, Тукин. Все его раздражение исходило из саднящей ноги, не из сердца или разума.

Тукину вообще не везло: любая операция для него начиналась с шишки на лбу, вывихнутой руки, порванного обмундирования или расквашенного носа. В прошлый раз, когда они выслеживали в джунглиях банду, повязанную намертво с местной наркомафией, он, выскочив с самым лихим видом из притормаживающего бронетранспортера, поскользнулся на навозной лепехе, оставленной на тропе неизвестно кем, и вышиб себе два передних зуба. Банду ловили уже без него. А за починку челюсти пришлость отдать четверть жалованья. Для прижимистого сержанта это было ударом. Можно было бы, конечно, обойтись и бесплатной помощью полковой зубодерни, но тогда самому пришлось бы скрываться от людей в лесах, дабы не брать греха на душу, пугая детвору и беременных.

Тукин был крепким, невысоким и совершенно невзрачным парнем — таких, говорят, в разведчики вербовали: десять раз встретишь, а все равно не запомнишь. Поднакопить деньжат, жениться, обзавестись своим домиком и кучей детишек, а главное, позабросить со временем всю эту беготню — вот о чем мечтал Тукин. И не было у него иных устремлений. Если бы не невезуха, у него давно бы уже было на счете раза в полтора больше, а стало быть, и заветная мечта была бы в полтора раза ближе. Но приходилось мириться с действительностью.