Художник пожал плечами:

"Возможно, я ошибся... Если девушка так хорошо помнит... И метеостанция... Наверно, я перепутал секундную стрелку с часовой. На моих часах все стрелки похожи. А ведро, кружка - это правда... Проснувшись и собираясь готовить обед, я действительно мыл руки..."

"По данным экспертизы, - произнес Тищенко, не сводя с Сосновского пристального взгляда, - Нина Петрова была убита около двух часов дня. Как раз перед самым дождем".

Сосновский вскочил.

"Нет! Нет! - закричал он. - Вы не имеете права подозревать!"

Девушка, только теперь понявшая, о чем идет речь, стала белая как полотно и испуганно смотрела на художника. Тищенко предложил ей оставить для проверки свои часы.

"Я проверю точность и ее, и ваших часов, - сказал он Сосновскому, но, мне кажется, лучше будет, если вы обо всем расскажете сами. Это в ваших интересах".

Наступил тот момент следствия, когда кропотливый анализ обстоятельств и фактов уже подготовил почву для логических обобщений и выводов. В это время доказательства начинают убеждать следователя, что перед ним не просто подозреваемый, а преступник, и предположение об этом, состоявшее из отдельных деталей, постепенно становится уверенностью.

Тайная страсть Сосновского к Нине, определенная психологическая допустимость попытки изнасилования, а затем убийство именно на том месте, где художник пережил столько острых и сладостных минут, свободно любуясь недоступной для него женщиной; умелая операция с золотыми коронками бывшего студента фельдшерского училища; попытка скрыть, что в два пятнадцать он был уже дома и отмывал руки, и, главное, орудие убийства окровавленный молоток художника, найденный под трупом, - все это создавало полную картину преступления.

Страшная догадка, возникшая у Коваля так же, как у Тищенко, когда они впервые рассматривали на даче Петровых картину "В лесу", и тогда отброшенная подполковником, находила подтверждение.