- Что вы хотите от меня? - спросил Эриксен, всматриваясь в возбужденное лицо Проктора.

Проктор зашептал еще жарче:

- Сотвори новое чудо! Раз ты сержанта Беренса так ловко... Это же одна цепочка, пойми! Одним винтиком завладеть - вся машина в руках. Слушай меня. На полюсе концентрируют тучи для атаки на северян. Двинь эти тучи на нас. Небольшого бы дождя, понял?

- А зачем вам нужен дождик?

- Во-первых, северян не зальет, их механизмы не потонут - соваться туда будет рискованно. А во-вторых, у нас все раскиснет - обратно не с чем соваться... И вместо войны - пшик!

- Вы не хотите войны?

- Я хочу домой... И чтоб все эти централизации и тотализации!.. Понял?

Эриксен слышал, как жарко дышит пожилой солдат. На провокатора он не был похож. Но все, что он говорил, отдавало государственной изменой. Эриксену и в голову раньше не приходило, что в казармах могут, невредимые, существовать люди, подобные Проктору.

- А вы не боитесь нейтринных соглядатаев и гамма-карателей? - спросил после некоторого молчания Эриксен. - По-моему, этим приборам не придется долго раздумывать, если они хоть раз к вам прислушаются.

- Чепуха! - нетерпеливо воскликнул Проктор. - В душу мою им не влезть. Да и не один я здесь такой, всех нас не уничтожить. Эх, Эриксен, если бы ты знал, сколько раз мы между собою... Ты только зацепись, вставь палку в колеса чертовой машине, а мы все, как один... Чуда, Эриксен, умелого чуда! И потом жить, не оглядываясь на соседа, и делать, что по душе, только бы это не мешало другим, и чтобы никаких войн! Сердце замирает - такая простота жизни!

Эриксен снова вгляделся в рыжего Проктора. В полусумраке казармы цвет волос не был виден, зато ясно различалось, как пылает его лицо и как сверкают глаза. Он уже не шептал, а кричал тихим криком. Эриксен с полминуты молчал, потом сказал: