Над замком клубился дым. Хорошо. Изуродованная требюшетами стена просила ее еще немного обрушить, для более удобного штурма. Три земляные насыпи, покрытые досками, упирались в ворота и, пока еще не захваченную, куртину. Обломки деревянных галерей лежали на стене и под стеной. Узелок на память. Только каменные машинкули. Легче сразу сделать, чем потом переделывать. Передо мной был чистый муравейник. Саперы наводили последний глянец. Скрытые за мантелетами и мускулями, они укрепляли вал и сколачивали последние помосты для толено. Подводили кабестанами к стене две осадные башни. Еще два-три дня и башни подойдут вплотную. Пока со стрелкового помоста энтузиасты ведут обстрел болтами стен. Соревнуются с рассыпанными перед замками арбалетчиками, скрывающимися за штурмовыми щитами и большими павезами. Энтузиастам легче. Им сверху видно все. Тяжелые башни, зараза. Да еще на горку их поднимать. Пока такую двадцатиметровую многотонную махину затащишь, семь потов сойдет. А вот когда осадные башни подойдут, тогда и можно будет спокойно оказаться на стене. Три дня назад был уничтожен последний онагр осажденных и теперь ничем, кроме болтов они не могли обстреливать нашу осадную технику. А что такое болт, против двадцатисантиметрового бревна, покрытого мокрой бычьей шкурой? Комариный укус. Опять узелок на память. Никаких онагров, только требюшеты и баллисты будут у меня в замке. Чтобы работали на дальней дистанции. Ну и стрелометы на стенах и башнях. Ладно и парочка онагров. Я сегодня добрый. Все суетились, работали, один я командовал. Вот очередной выстрел баллисты заставил пригнуться пару осажденных смельчаков с емкостью в руках. Другой мимо цели не прошел. Здорово кувыркнулся один со стены с полутораметровой стрелой в груди. От баллисты ни один доспех не спасет. А то в двойной броне вышли, мол, болтом не пробьешь. Пробили. А не надо было пытаться вылить местный напалм на подошедшую к воротной башне вплотную черепаху.