- Ты прав, сын. Но не упоминай слово «видеоклип», да и заклинание «Голливуд» должно остаться тайной нашего дома. Шутник наверняка не сообщает всем об этом плетении. А ведь какое хорошее заклинание. Если нужно что-то изменить или подчистить, а потом показать иллюзию всем желающим, так ничего лучше придумать невозможно.

В шаре, висящем над головой менестреля, завершилась казнь четверых разумных. Музыка почти стихла. Малик молчал и едва перебирал струны арфы. Придворные и гости смотрели на полыхающий Силуиэн, смотрели на гигантский погребальный костер девяти рейнджеров.

- Никто не может безнаказанно обижать рейнджеров и членов их семей, - прогремел голос Малик на весь зал.

- Поздравляю, отец, - улыбнулся принц Джайд, - твой турнир не просто удался на славу, он великолепен. Посмотри на лица леди. Они же все плачут в три ручья, их платки выжимать можно. А мужчины … Хорошо, что в Теоле нет сейчас ни одного эльфа из Дома Мечей или из Дома Лилии. Хорошо, что нет эльфов вообще. Боюсь, что иначе бы все присутствующие на Вашем дне рождения покинули бы Ваш дворец и стали оспаривать друг у друга право на поединок с ушастыми.

Арфа замолчала, менестрель поклонился всем присутствующим. Оглушительная тишина била по ушам. Малик сошел с возвышения и направился к группе менестрелей, которые стояли в левом дальнем углу зала. И тут гости султана взорвались громом аплодисментов и ревом одобрения. Менестрелю не суждено было присоединиться к остальным соратникам по искусству. Не судьба.

- Отец, - начал принц Джайд, - по-моему, Вам стоит присоединиться к Вашим гостям и подданным. Малик нужен султанату Айра живым. Сейчас же его мужчины распотрошат на сувениры, а что с ним сделают женщины?