Затем Анабель решительно встала. Ничего. Она сильная, очень сильная. А если ей станет совсем не по себе — тогда она будет думать о Белинде.

Она деловито огляделась вокруг. В конце концов, надо узнать, где она находится. Лес… но не такой дремучий, как тот, где прошло её одинокое эльфийское детство. Довольно маленький и редкий лесной островок… недалеко от обитания людей.

Она прислушалась. Многоголосье птиц… Скользит по песку и скачет по камням вода в ручье… И растут, скрипя и постанывая, деревья. Вековые грузные дубы и юные клёны с листами, словно гладкие зелёные ладони, доверчиво протянутые всем и каждому. Замшелые сосны и дерзкий колючий кустарник. Где-то рядом дрожит на незримой нити серебристый паучок. Неутомимый дятел долбит рыхлую упругую кору.

Эльфов тут нет — ну, кроме неё, конечно. А вот гномы… Анабель нахмурилась, напрягла весь свой магический слух и, наконец, обнаружила их. Они возились под землёй — как всегда, недовольно ворча и скандаля. Но их было немного, и все затаились очень глубоко. Ещё одно свидетельство того, что близко обитают люди.

Анабель поднесла к лицу ладони — влажные от пота и от воды ручья. Ладони пахли землёй и солнцем. Она их отёрла о ритуальное платье из чёрного бархата. Ну, что ж, ей пора. Пора идти… к людям.

4

Дом

Её вело безупречно точное эльфийское чутьё. Несколько уверенных шагов по узкой тропе, окаймлённой осинами. Тугой плетень шиповника — глянцевая россыпь листьев мерцает в полутьме. Арка из двух искорёженных сосен. И…

Всполох света ударил в лицо Анабель. За незримой чертой, отделяющей лес со всем его мраком и тайнами, начинался луг. Жгуче зелёный, мирный, открытый. Над ним царило золотисто-лиловое полуденное марево. Каждая травинка тянулась, как стрела, в раскалённое кобальтовое небо. Бархатистые бабочки томно парили над поникшими от духоты цветами.