Она на секунду возвела глаза к небу (точнее к потолку), и поставила джезву на плитку.

- Ну, ладно, - вздохнул он, - расскажи, что там за война, на которой ты ни в чем таком не участвовала. Заметь, я поверил тебе на слово. 

- Война, - задумчиво сказала Чубби, - Она идет там уже целую вечность. В Мпулу нет ни одного жителя, который знает о мирных временах хотя бы по рассказам бабушки. 

- Извини, любимая, но я не понял, с кем они воюют.

- Какая разница? - спросила она, - Если я зачитаю тебе из блокнота два десятка названий африканских племен, это как-то повлияет на рекомендации по агрокультуре?

- При чем тут названия племен? – спросил Микеле, - Я так понимаю, что или их армия к кому-то вторглась, или к ним вторглась чья-то армия. Скорее, второе, поскольку, судя по твоей информации, свою армию им содержать просто не на что.

- Ты ошибаешься, милый, - мягко сказала она, - Они содержат четыре своих армии и еще два оккупационных корпуса из соседних стран. Военный контингент просто приходит и отбирает у фермеров все ценное, что сможет найти. Овощи, зерно, мясо, скот, женщин и подростков. Пищу можно съесть, остальное - поменять на оружие, боеприпасы и морфин. Можно по-другому: зерно и скот - поменять, женщин и подростков - съесть. Все зависит от текущей конъюнктуры рынка… Твой кофе, милый. А шоколадку я сейчас найду, она была в буфете, и если Флер и Люси ее не слопали... О, у нас же есть фиджийский ром!

Микеле подвигал чашечку по столу и спросил:

- А вот так взять и съесть, это в порядке вещей?

- В порядке – не в порядке, - пробурчала Чубби, обыскивая внутренность буфета, - Я им сто раз говорила, чтобы они этого не делали, а они все равно таскают и лопают.

- Кому ты говорила?

- И той, и другой, и обеим сразу. Бесполезно. И шоколад, и джем… Слушай, помнишь, в Апиа, в итальянском ресторане мы пили кофе с крекерами. Крекеры есть. Пойдет?