- Подожди, - сказал он, - а раньше-то эти полтора миллиона чем питались?

- Гуманитарной помощью, разумеется.

- И что им помешает питаться ей и дальше?

- То, что теперь ее не будет, - объяснила Чубби, - Гуманитарная помощь дается не просто так, а в обмен на некоторые вещи, одной из которых является устойчивый сбыт морфина. Когда полковник Нгакве со своей фермерской милицией зачистит морфиновые армии, сбыт упадет, и спонсорам будет неинтересно поставлять гуманитарную помощь. Вот так. 

- Любимая, ты же не будешь утверждать, что гуманитарная помощь поставляется только ради сбыта морфина.

- Не только, - согласилась она, - Большую роль играет также человеческий фактор.

- В смысле, гуманитарные соображения? - спросил Микеле.

- Нет. В смысле, торговля людьми. Кого-то продают на запчасти: органы, кровь, и прочее, но в основном – просто в рабство. Очень мощные гуманитарные программы у исламских фондов. Им нужны мальчики-подростки в отряды «воинов джихада». Девочки-подростки -  это ходовой товар для секс-индустрии. Совсем маленьких детей продают на подпольном рынке усыновлений и на рынке запчастей. Но главным гуманитарным бизнесом уже 5000 лет остается работорговля. Рынок дешевых разнорабочих для портов в странах ЮВА, и для рудников в той же Африке, откуда поставляют металлургическое и химическое сырье в Северную Америку и Европу. Глянь отчеты ООН, если тебе интересно. Там про это есть. Ну и, разумеется, десятки миллионов сверхдешевых гастарбайтеров для развитых стран. Формально, они даже не рабы. Торговля ими – как бы, легальный бизнес. Вот, ради всего этого, во второй половине XX века и дали независимость странам Центральной Африки.      

Микеле допил кофе и задумчиво посмотрел на дно пустой чашки.