Птаха, похоже, совершенно не волновали мысли подсобных служащих Конторы.

– Ваш брат умер насильственной смертью, что, учитывая его образ жизни и вид деятельности, вполне объяснимо. Все было бы вполне объяснимо, если бы не капсула с яйцами тропического богомола у него в теле. Вы должны нам помочь.

– Тут я вам вряд ли чем помогу, – задумался Платон. – Никогда, знаете ли, не интересовался ни тараканами, ни их родственниками.

– Зря, – заметил на это Птах. – Родственниками всегда нужно интересоваться. У вас ведь есть племянники.

– Двое, – осторожно ответил Платон.

– Вам пятьдесят шесть, ваш брат был младше на пять лет.

– Почему это – был? – Платона вдруг возмутил казенный тон, которым Птах говорил о его брате. – Он всегда младший, а теперь с каждым годом разница будет только увеличиваться.

– Конечно, конечно... – успокаивающе заметил старичок.

Они помолчали, осторожно изучая физиономии друг друга.

– Значит, – вздохнул Платон, – хиеродуля – это?..

– Ваш китайский родственник, – серьезно заметил Птах.

Платон хотел было ответить резко, но только надул щеки.

– Обиделись? – не унимался Птах. – Хиеродуля – это китайский богомол. Вообще, скажу вам, я сам только недавно узнал об этих великолепных насекомых. Они вызывают у меня чувство большого уважения. Потрясающая невозмутимость, расчетливость в движениях, что для постороннего глаза кажется просто медлительностью – вот завидное искусство владения телом! – и смертельная подверженность сексу.

– У насекомых нет секса, – неожиданно для себя заметил Платон и вынужден был продолжить, выдержав насмешливый взгляд старичка. – У них этот обряд вызван жизненной необходимостью продолжения рода. Да, иногда ради этой необходимости они идут на смерть. Я не сразу заснул. Я слышал о самках богомолов и чем объясняется подобная жажда смерти. Если не ошибаюсь, большой потребностью в белке, чтобы обеспечить хорошее потомство.