Фиар наконец справился с сапогом и поспешил откланяться, характер за годы у Лин не стал слаще и слушать ее у парня не было никакого желания. Поэтому он буркнул нечто нечленораздельное и собрался было уйти. Даже несколько шагов к двери сделал. Но потом, вдруг кое-что вспомнив, поспешил вернуться.

Да уж, хоть внешне магичка оставалась молодой и красивой, но внутренне она изменилась довольно сильно. Во-первых, у нее очень сильно испортился характер. А во-вторых, появилась необычайная любовь к порядку. Поэтому послушники в первые месяцы сильно от нее получали, если этот самый порядок каким-либо образом нарушали. Например, бросали постель смятой или оставляли на кроватях колбы из-под эликсиров. И в-третьих, Лин стала гораздо более вспыльчивой. Поэтому люди вызывающие ее неудовольствие рисковали отправиться в лазарет со множеством переломов. Впрочем, с другой стороны это давало неоценимый (и часто неоцениваемый) опыт борьбы с разъяренными магами. Конечно, победить ее еще никому не удавалось, но зато драпать и уворачиваться от насылаемых заклятий послушники научились здорово.

В общем, собираясь уходить, Фиар все это вспомнил и теперь усердно заправлял постель. Лин же поняв, что парень «одумался», просто фыркнула как кошка и вернулась в лабораторию.

Разобравшись с этим, молодой храмовник опять направился к двери и на этот раз все-таки покинул лазарет. И прямо на пороге нос к носу столкнулся с Крадом.

– С добрым утречком! – широко улыбаясь, поприветствовал он Фиара. – Как спалось?

«Неудачно я вышел», – мельком подумал молодой храмовник и ответил Краду только кислой улыбкой.

Крад был храмовником вот уже много лет.