- А можно взять не двадцать, а, скажем, пять лет? - осторожно спросил Альберт.

- Теоретически можно, - задумчиво пробормотал Краюшкин. - Практически сложно, технология еще не отработана. Погрешность большая. То есть лучше сразу договориться на пятнадцать лет, а я буду забирать десять. Вы ведь не хотите обидеть человека?

- Нет, не хочу, - сказал Говоров.

- Значит, договаривайтесь.

- Да мы уже обо всем договорились, - заявил Щербина. - Депутат мне бабки платит, а вы за это со мной делаете, что нужно. Режете там или кровь берете. Меня одно волнует: попользоваться деньгами я успею?

- Конечно, - ответил изобретатель. - У вас для этого останется лет десять. Устраивает?

- Нет, мне столько не нужно, - твердо заявил Щербина. - Года вполне достаточно. Только вы мне потом таблетку какую-нибудь дайте, обезболивающую. Или укол сделайте, как собаке. Чтобы усыпить.

Краюшкин едва не упал со стула.

- Позвольте, любезный, да зачем же такие сложности? Альберт Игоревич, как я понял, согласился решить ваши проблемы. Ничего особенно страшного вас не ждет.

- Туберкулез у меня.

- Вылечитесь. Поверьте, современная медицина вполне в состоянии.

- Да не хочу я, - почти злобно бросил Щербина. - Надоело! Депутат мне денег обещал.

- Сколько? - поинтересовался Краюшкин.

Говоров посчитал, что вопрос эскулапа не слишком корректен. С другой стороны, ответственность за процедуру ложится на него, поэтому вполне понятна забота изобретателя о доноре. Но какой суммой можно оценить человеческую жизнь? Причем не всю, без остатка, а несколько лет?

- Мне хватит, - буркнул Василий.

- Я решил увеличить вознаграждение. Господин Щербина получит загородный домик и полмиллиона рублей. Его матери я переведу столько же.

Будущий донор крякнул.

- Ну, повезло моей старушке! Но она заслужила, добра от меня мало видела, в натуре. Да и для меня депутат что-то расщедрился. Не иначе, хотите меня раньше срока уходить? Или кинуть?