– Я жду!

– Присядь, Грэм, – Апрель указал на пустующее кресло. – Раз уж ты так дурно воспитан, что не брезгуешь подслушивать, придется рассказать, в чем дело.

– Я услышал только последнюю фразу, – пожал плечами юноша, – открыл дверь…

– Не оправдывайся, это унизительно, что есть, то уже есть.

– Неужели вы меня будете всю жизнь учить?

– Боюсь, это слишком короткий срок для учебы, подрезай хотя бы верхушки, к корням доберутся потомки.

Грэм благоразумно замолчал, зная, что первый Сенатор может заговорить до смерти кого угодно, ведь кладезь его мудрости столь велика, что если бросить в нее монету, до дна она никогда не долетит. Прозрачные зеленые глаза смотрели на огонь так отрешенно, будто за столом Апрель сидел в одиночестве.

– Ты помнишь своего отца, Грэм? – произнес он, не отводя от пламени взгляда.

– Смутно.

– А что сохранилось в памяти?

– Какой-то зыбкий, дрожащий красный ореол вокруг его лица.

– Твой отец был очень сильным демоном, пока не сошел с ума. Нет ничего страшнее и бесполезнее безумного демона.

– А отчего он сошел с ума? – по лицу Грэма нельзя было сказать, что этот вопрос его сильно интересовал, скорее всего, он спрашивал потому, что надо было спросить.

– Скажи, что тебе снится чаще всего? – задал встречный вопрос Апрель.

– Колокола… – нехотя ответил юноша.

– Сколько их? Какие они?

– Три. Два больших, один поменьше. Они висят на высокой поперечной балке. Колокола свинцовые.

– Какого они цвета?

– Не могу точно сказать, они темные, в этих снах всегда сумерки.

– Тогда почему ты решил, что они именно свинцовые, а не из какого-нибудь другого металла?

– Ну… – задумался юноша. – Я просто точно знаю, что они из свинца, будто мне кто-то сказал об этом.

– Свинцовые колокола, – Апрель перевел взгляд на Грэма, – это само по себе абсурдно, потому что свинец не звенит.