– Нет. Кара, а ты что думаешь?

– Я пытаюсь вспомнить, где же могла раньше видеть человека с таким странным лицом… я точно когда-то видала такого.

– В Тарте? – подсказал Захария.

– Н-н-н-н… не помню. Он назвался твоим проводником?

– Да. Как раз мечтал о таком.

– Ты не спросил, что это у тебя за обмороки?

– Не успел.

Виски Грэма сильно сдавливала внутренняя боль то ли от холода, то ли ещё от чего. Отводя от лица ветки с опадающими снежными ломтями, он прислушивался к тому, что творится у него внутри. Строительство гулких арок было завершено.

Стеклянный хвост основного коридора заискрил крупными белесыми искрами, мелькнула быстрая колючая вспышка. После себя она оставила дрожащую серебристую дымку. Апрель прислонился к дверному косяку и потер указательным пальцем переносицу. Он был так уверен в успешном результате, что даже не особо обрадовался. Он принял это как должное.

Рим нехотя уступил место Бессу, и вся округа сменила свою окраску, теперь голубые снега щедро разбрасывали розовые искры. Благодаря снегу в этой части сумеречной Альхены было гораздо светлее.

– Давайте немного передохнем, – Грэм присел на гладкий ствол поваленного дерева.

Захария примостился рядом. Он положил на колени заметно отощавший мешок, развязал его и извлек последние куски окаменевшей лепешки и флягу с парой глотков вина.

– Скоро наступят голодные времена, – заметила Кара.

– Мы долго можем обходиться без еды, – Захария протянул лепешку Грэму.

– Но, рано или поздно…

– Тогда кого-нибудь поймаем, зажарим и съедим.

И Кара поняла, что молодые люди не в настроении общаться. Чтобы не мешать их трапезе, она взлетела повыше и, будто удивительная птица, перелетающая с ветки на ветку, стала осматривать округу.

– Ничего не получается, – произнес Грэм, медленно жуя безвкусную лепешку, – ничего не происходит.