Дни укоротились до минут? Как это может быть? И затем, окончательно проснувшись, он вспомнил.

– ХУНЕТИ! Он ввел хлорофилловую вытяжку мне в кровь!

Да, теперь он был хунети, живущий в сто раз медленнее нормального темпе. Он прожил уже несколько суток!

Феррис поднялся на ноги, вставая, он столкнул с подлокотника свою трубку. Она не упала. Она внезапно исчезла и в следующее мгновение уже лежала на полу.

– Она упала, но так быстро, что я не заметил падения.

Феррис почувствовал головокружение от столкновения со сверхъестественным, и обнаружил, что весь трясется.

Он попытался взять себя в руки. Это не колдовство. Это тайная и дьявольская наука, но не нечто необъяснимое.

Сам он чувствовал себя, как обычно, лишь окружающее, особенно быстрая смена дня и ночи, говорило ему, что он изменился.

Он услышал вскрик и заковылял в гостиную. Лиз бежала ему навстречу. Она была в куртке и штанах, явно решив, что брат ее снова ушел. На ее лице был написан страх.

– Что происходит? – закричала она. – Свет...

Феррис взял ее за плечи.

– Не стоит нервничать, Лиз. Случилось то, что мы стали хунети.

Это сделал ваш брат – подсыпал в ужин снотворного, а затем ввел нам

соединение хлорофилла.

– Но зачем?

– Разве вы не понимаете? Он сам стал хунети, уйдя в лес. Мы могли бы легко вернуть его обратно, если бы оставались нормальными. Тогда, чтобы предотвратить это, он изменил также и нас.

Феррис прошел в комнату Беррью. Как он и ожидал, француза там не было.

– Я пойду за ним. Надо вернуть его назад, может, у него есть противоядие от этой гадости. Подождите меня здесь. Лиз ухватила его за руку.

– Нет! Я сойду с ума, если останусь одна!

Она была на грани истерики. Феррис не удивился. Одна только быстрая смена дней и ночей могла выбить из колеи любого.

– Хорошо, но подождите, я кое-что возьму.

Он вернулся в комнату Беррью и взял большое мачете, которое заметил раньше в углу, затем увидел кое-что еще, блестевшее в пульсирующем свете на лабораторном столе ботаника.