Антон подавленно молчал.

— Вы понимаете, что это значит? Он коварно и злонамеренно заучил это стихотворение, совершив его перенос на биологический носитель. Это уже не частное использование контрафакта, это намерение к его дальнейшему незаконному распространению! Кроме того, возникает вопрос — кто его этому научил?!

— Да — вступил в разговор инспектор, пристально глядя на чету Крученик. — Кто его научил копированию на биологический носитель? Впрочем, я ответ знаю… Кто, как не родители, научили его этому преступному поведению!

— Понимаете, на Либруте, где мы жили, это в порядке вещей… наверное, в детском саду… или бабушка…

— О, разумеется! Либрута! — в голосе инспектора прозвучало отвращение. — Можно подумать, они не знают, что перенос объекта, защищённого АП, на любой носитель запрещён. За консультацией, за формулами, за датами, за цитатами всё законопослушное человечество обращается к лицензионным справочникам. Случайное запоминание может быть отрывочным, но без специальной разработки памяти невозможно запомнить целые строфы. Здесь несомненен злой умысел.

Антон Крученик с тоской смотрел на рекламу. Вот ведь влипли…

— И что же теперь будет?

Представители школьной и государственной власти переглянулись, лица смягчились.

— Учитывая… приняли во внимание…. Мы могли бы изъять тело правонарушителя вместе с биологическим носителем, используя его органы в качестве компенсации правообладателям. Однако, взвесив смягчающие обстоятельства, мы вернём вам тело сына, которое вы можете забрать прямо из школы.

Антон нахмурился. Что-то тут было не так.

— А… а почему Василий не может прийти сам?

— Украденная информация стёрта с биологического носителя, а сам пиратский носитель уничтожен. Вы должны понимать, что с вами обошлись очень милосердно: вас не только не подвергли наказанию за соучастие или штрафу за плохое воспитание, но и вернут вам тело Василия Крученика, которое вы можете использовать по своему усмотрению. Постарайтесь воспитывать других детей в духе законопослушания и уважения к авторскому праву.