– Ты же прекрасно знаешь, кузина Лорали, что и твои родители, и я желали бы этого брака, – сказал он на патоа. – Разве этого недостаточно? Неужели же ты настолько не уважаешь волю отца и матери, что воспротивишься им ради какого-то каприза?

– Вовсе не из-за каприза, кузен Гадримель, – ответила девушка ясным, мелодичным голосом. – Просто я не люблю тебя. О чем же тут говорить?

– Да откуда ты можешь знать? – возмутился он. – Ведь мы только вчера впервые увидели друг друга. И всего лишь несколько минут побыли наедине. Я даже пальцем тебя не коснулся. Я мог бы заставить тебя полюбить меня, как и…

– Как и бесчисленное множество других. Но пойми меня, раз и навсегда. Ни один мужчина не заставит меня полюбить его, как и я сама не смогу себя заставить полюбить кого-то, даже в силу дочернего долга.

Не желая выступать в роли подслушивающего, я встал, собираясь принести извинения и удалиться. Но тут я услыхал негромкое:

– Посмотрим.

Послышались звуки борьбы и вскрик от страха.

Прорвавшись сквозь кустарник, я выскочил на покрытый мхом газон, посреди которого журчал фонтан. За фонтаном я рассмотрел девушку, отбивающуюся от объятий высокого юного блондина с едва пробивающейся соломенной бородой. Оба были облачены в розовое королевское: платье.

– Отпусти меня, животное!

Большие карие глаза девушки сверкали словно молнии, а густые каштановые локоны разметались над головой. Даже злости своей она оставалась прекрасной – более прекрасной, чем любая из всех женщин, которые встречались мне на всех трех планетах.

Я прыгнул вперед, схватил юношу за воротник и дернул назад, говоря:

– Если уж у вас есть желание этим утром побороться, то позвольте предложить вам более серьезного противника, принц Гадримель.

Он отпустил девушку и попытался повернуться, я же стал закручивать воротник вокруг его шеи. Он потянулся к торку, но я схватил его за запястье и заломил ему руку за спину. Он стал вопить, призывая охрану, и тогда я толкнул его, отчего он полетел головой вперед в заросли папоротниковых.