– Вот теперь у нас будет настоящая схватка, – сказал я Гадримелю, бросая ему его оружие.

Он поймал его на лету, и у него хватило мужества принять участие в схватке, в которой против нас выступали четверо приверженцев Талибоца.

Я пригнулся и поймал на острие первого из них, пытавшегося рубануть меня по шее. Он умер с пронзительным воплем, и я едва успел вытащить лезвие, как на меня бросился второй. Этот оказался не только сильнее, но и опытнее в искусстве владения скарбо. Он первым же ударом рассек мне щеку. Вторым он чуть не подкосил меня по ногам, как траву, если бы я вовремя не отпрыгнул. Тем не менее острие его скарбо зацепило мое бедро.

Ошеломленный болью от двух ранений, я на мгновение забыл о фехтовальном искусстве и нанес прямой удар сверху вниз, который, несомненно, был бы отбит. Но сказалась именно неожиданность этого неуклюжего удара, заставшего его просто врасплох; лезвие мое рассекло его голову начисто, как нож раскалывает заровианский стручок.

Слева от меня здорово доставалось принцу Гадримелю. Лицо его и тело, как и мои, покрылись кровью, но тем не менее он мужественно продолжал отвечать ударом на удар, выпадом на выпад. Но он слабел на глазах. Принцессу утаскивали, и мне не оставалось времени на дуэльные церемонии. Поэтому я просто подскочил к ближайшему же негодяю и снес ему голову. Второй, ожидая такого же удара, обратился лицом ко мне, предоставив давно ожидаемую возможность Гадримелю. Стремительным ударом принц рассек живот врагу.

– Вперед, – крикнул я, бросаясь к воздушному кораблю. – Надо спасти принцессу из рук этого негодяя.

Он устремился за мной, но не одолели мы и половины пути до корабля, как тот стал подниматься. Тут же над нашими головами завизжали снаряды матторка, взрываясь в кустах позади. Мы спрятались за мраморным основанием фонтана, и Талибоц прекратил обстрел.