Егор хмыкнул.

– Тогда почему бы вам не обратиться напрямик к нашему правительству? Уверен, что там вам пойдут навстречу. Войны никто не хочет. Я-то вам зачем?

«Заяц» горестно вздохнул.

– Ах, у нашей цивилизации слишком дурная слава, чтобы кто-то захотел иметь с нами дело. Уж вам ли не знать это.

– Ну, в конце концов переговоры ведут даже со злейшими врагами. Когда дело касается взаимных интересов.

– Конечно, тут дело не только в нашей славе. Существует еще масса причин, по которым мы не можем договариваться с вашим правительством. Хотя нас и называют агрессорами, мы, тем не менее, придерживаемся основных законов цивилизованного космоса. Но оставим это. Здесь ничего изменить нельзя.

Вы принимали самое деятельное участие в судьбе наших детей. И в то же время, сейчас вы единственный человек, к которому мы можем обратиться за помощью.

– Почему же единственный? – не удержался Егор.

– Просто потому, что остальных найти невозможно – так надежно они скрыты. Никакими нашими средствами мы не в состоянии обнаружить наших детей. Видите – я с вами предельно откровенен. К тому же, учтите, мы не можем вести открытую разведку – ваша планета находится под усиленным контролем. Даже мое появление здесь – огромный риск. В любой момент меня могут засечь. А тогда…

Егору даже стало его немного жаль.

– Может быть, действительно поднимемся ко мне в квартиру? Какой-никакой, а экран. А наши железобетонные курятники настолько здорово экранируют, что мы и сами не рады.

– Да вы не понимаете, – в голосе «зайца» прозвучала досада. – Ну не обнаружат те, так ваши спецслужбы нападут на след. А в этом случае и вам не поздоровится.

Егор решил не тянуть.

– Мне и так не поздоровится, если я приму ваше предложение.

– А разве я вам что-то предлагал? – удивился «заяц».