— Ив! С тобой все в порядке?

— Конечно!

— А что ты так рано вернулся?

— Скучно стало. Решил, что пора поработать.

Анна немедленно расстроилась. У моей жены есть одна маленькая странность — время от времени ей кажется, что у меня возникли проблемы с текстом. Кстати, это одно из немногих жизненных обстоятельств, которое доводит Анну до бешенства за считанные секунды, она склонна объяснять подобное положение исключительно потерей концентрации и моей предрасположенностью к разгильдяйству. Какие особенности в моем поведении позволяют делать столь серьезные выводы, остается загадкой, некоей тайной природы, разгадать которую я даже и не пытаюсь. Дышу, что ли, по-другому, с раздражающим присвистом, например, или нервно постукиваю пальцем по столу? Не знаю. Не обращал внимания. А вот то, что Анна очень болезненно относится к любым моим попыткам, чаще всего мнимым, предаться праздности и лени, факт вполне установленный. Это стало настоящей манией. Я неоднократно пытался объяснить ей, что литераторы обязаны время от времени задумываться над тем, что пишут, что думать такая же профессиональная обязанность писателя, как и, собственно, набор текста. Но, по-моему, Анна не поверила. Она спокойна, только когда мои пальцы бодро стучат по клавишам.

— Но почему ты тогда не работаешь?

— Почему — не работаю. Работаю.

— По-моему, ты просто сидишь с закрытыми глазами и бездельничаешь.

— Все в порядке, дорогая. Я задумался.

— Глава не получается?

— Почему ты так решила?

— Когда у тебя нет проблем с текстом, ты редко позволяешь себе задумываться. Стучишь себе по клавишам — такой бодрый, такой милый.