Раньше, сразу после основания тюрьмы, по всем ее коридорам патрулировали свирепые конвоиры с еще более свирепыми псами на поводках. Но вскоре даже до тюремного начальства, явно снабженного мозговыми аппаратами облегченного образца, дошло, что патрулирование служебными собаками здесь – очевидное излишество. Большую часть волкодавов после этого вывезли в другие исправительные заведения, а оставшиеся удивительно быстро превратились из тренированных убийц во всеобщих баловней и любимцев.

Спайк был таким «домашним любимцем» уже в четвертом поколении. Пять лет назад, при расформировании тюрьмы, он был еще крошечным щенком – и его скрыли, спрятали в тайнике, когда вывозили всех еще остававшихся на Ярости собак, которые считались тюремным имуществом. И теперь существование на планете огромного пса оставалось одной из немногих отдушин, согревавших души заключенных. Поэтому, хотя Спайка не было видно всего несколько часов, кто-то уже обеспокоился его отсутствием и пошел на поиски.

– А, вот где ты, малыш! – раздался голос. Ротвейлер с трудом повернул отяжелевшую морду к люку, в котором возник человеческий силуэт. – Где же ты пропадал так долго? Я тебя повсюду ищу! – В ответ раздалось еле слышное поскуливание. – Иди, иди ко мне. Эй, с тобой все в порядке? – Человек склонился над ним. – Ну-ка, ну-ка, – загрубевшие пальцы осторожно перебирали черную шерсть. – Что это?! – руки человека замерли.

Он сам не мог сказать, чем было то, что он увидел: кожа у собаки лопнула от угла рта, длинный разрыв сочился сукровицей. Ниже, на груди и шее, виднелись еще какие-то раны. Что это – ожог? Или след когтистой лапы?

– Кто это сделал, Спайк, малыш? – в голосе человека звучал неподдельный ужас. – Обожди… обожди меня здесь, малыш. Я сейчас – я за доктором! – И человек бросился к выходу, бормоча про себя на бегу: – Какой зверь мог так поступить с собакой?!