Два окутанных пластиком тела - большое и маленькое, похожие на блестящие куколки, кружась полетели в вулканические недра печи.

И в тот самый миг, когда клокочущий металл принял в себя тела капрала Хиггса и Ребекки Джордан - Головастика, из ноздри Рипли ударила струйка крови.

Одновременно с этим собачья грудь наконец лопнула, и наружу высунулась страшная, неописуемая голова, покрытая бесцветной слизью. И долгий скрежещущий крик прорезал воздух...

Чужой вновь пришел в этот мир.

Клеменс посмотрел на Рипли, и она поспешно вытерла кровь рукавом.

9

Шумела вода в душе, но тюремная звукоизоляция была ниже всякой критики. Даже упругий плеск водяных струй не заглушал голоса за стеной. Сначала Рипли не очень прислушивалась, но потом поняла, что разговор идет о ней, - и замерла, улавливая доносящиеся до нее обрывки фраз.

- ...Странно это все-таки: во всем экипаже - одна женщина. И именно она и осталась в живых! Не понимаю...

- Чего ты не понимаешь? - вмешался другой голос, грубый и хриплый. Бабы - это дерьмо. Все, без исключения. Вот поэтому-то они всегда выплывают. Уяснил?

- Нет. Что-то тут иначе. - Обладатель первого голоса, похоже, не утолил свои сомнения. - Быть может... Ну, не знаю...

- Чего ты не знаешь, умник?

- Может быть, на ней лежит какое-нибудь предначертание Господне? наконец решился выговорить первый.

Его собеседник даже задохнулся от возмущения:

- На ком? На бабе?! Ну, ты даешь! Женщина - сосуд греха, вместилище мерзости, не веришь мне - спроси у Пресвитера!

За стенкой по другую сторону от Рипли тоже говорили: гогоча, хлопая по мокрому телу, сочно причмокивая:

- А задница у нее ничего - крепкая, сразу видно. И вот здесь тоже все в порядке, как надо!

- Да что там болтать! Я тебе вот чего скажу, давай...

Говорящий инстинктивно понизил голос, и его перестало быть слышно. Потом тишину прорезало слитное ржание двух мужских глоток.