Рипли ожидала чего-то вроде этого, так что она не пала духом. Конечно, обшарить все эти кучи (иные из них вдвое-втрое превышали человеческий рост) было невозможно, однако этого и не требовалось. Разумеется, тот "хлам", о котором говорил Клеменс, должен находиться где-то совсем рядом со входом, ведь не потащили же его вглубь свалки. Вдобавок надо искать там, где слежавшаяся, запыленная поверхность "волны" будет нарушена свежим мусором.

И все же она едва не прошла мимо андроида. Он был засыпан весь, целиком. Только рука, оцепеневшая в последнем движении, торчала вверх сквозь мусор.

Рипли пришлось приложить некоторое усилие, чтобы заставить себя взяться за эту руку. Странно - ей куда проще было коснуться тела погибшей девочки. Но там, по крайней мере, все было ясно: мертвое есть мертвое. А здесь... Мертвое, которое еще можно заставить говорить, двигаться, но живым оно при этом не станет. Впрочем, сейчас не до абстрактных рассуждений.

Зажмурившись, она крепко сжала запястье Бишопа и рванула изо всех сил.

Робот смотрел на нее остановившимся левым глазом. Веки правого были смежены; но слева век вообще не осталось, и фотоэлемент зрачка оранжево поблескивал.

Без особого труда Рипли взвалила Бишопа себе на плечо. То, что от него осталось, имело менее половины человеческого веса. Однако уже через десяток-другой шагов эта ноша согнула спину Рипли ощутимым грузом - не столько из-за тяжести, как из-за неудобства.

Она упрямо брела, на каждом шагу по колено увязая в мусоре, как в зыбучем песке. Лежащий на спине андроид придавливал ее к земле. Рипли могла смотреть только вниз и перед собой - поэтому она не сразу поняла, когда в поле ее зрения попали чьи-то ноги. Ноги человека, стоящего у нее на дороге.

Рипли уже было сделала шаг в обход возникшего препятствия, но тут еще кто-то выдвинулся сбоку, преграждая ее движение. И только тогда она подняла глаза.