— Рыжая? — Командир группы склонился над крышкой. — Черт побери!

Что это?

— Эй! — Спасатель подтолкнул своего товарища. — Может, это чужая форма жизни, а? Тогда у нас появятся кое-какие деньжата…

Именно в этот момент Рипли чуть шевельнулась. Ее локоны соскользнули с подушки, приоткрывая животное, спящее рядом с ней. Командир разочарованно тряхнул головой:

— Не повезло нам, ребята. Это всего-навсего кот.

Медленно, постепенно возвращался слух. Что со зрением, пока непонятно. Женщина чувствовала, что ее горло набито антрацитом, а в голове пемза, черная, сухая, со слабым запахом смолы. Ее язык нащупал давно забытую поверхность неба. Он вдруг вспомнила, что существует речь. Ее губы приоткрылись. Воздух проник в легкие, и теперь эти столь долго бездействующие мехи причиняли ей боль при малейшем движении. В результате мучительно-сложного взаимодействия между губами, языком, небом и легкими, родилось слово. Оно сорвалось с губ и пролетело по комнате.

— Джонси…

Что-то сладкое и прохладное потекло женщине в рот. Перенесенный ею шок почти полностью парализовал память, но тем не менее воспоминания предостерегали и советовали отказаться от зонда. В другое время и в другом месте введение трубки было прелюдией неотвратимого и отвратительного конца. Как ни странно, из этого зонда вытекала только вода. Она услышала спокойный голос, в котором звучала просьба:

— Не глотайте, пейте медленно, не спешите.

Она повиновалась, хотя внутренний голос кричал, чтобы она пила как можно больше и быстрее…

— Хорошо, — прошептала она. — А как насчет чего-нибудь… посущественней?

— Не надо спешить, — повторил голос.

— Проклятье! А фруктовый сок?

— Лимонный сок может навредить вам, — голос как бы заколебался в нерешительности, затем предложил: — Попробуйте это.