- Я провел два года в Вифезде. Получил медаль, кучу денег и это инвалидное кресло. А потом перебрался сюда. Люблю смотреть, как взлетают ракеты.

- Да, я знаю, - сказал Ричард. Он помолчал. - Покажи мне свои руки.

- Нет! - ответ получился быстрым и резким. - Тогда они смогут все видеть. Я тебе говорил.

- Прошло пять лет, Артур. Почему сейчас, вдруг? Можешь ты мне это толком объяснить?

- Не знаю. Не знаю! Может, такой длительный инкубационный период. А может, я подцепил эту штуку не там, а позже, в форте Лодердейл. Или даже тут, на крылечке.

Ричард со вздохом перевел взгляд на залив, косный в закатных лучах солнца.

- Я пытаюсь найти разумный ответ, Артур. Очень не хочется думать, что тебе изменил рассудок.

- В крайнем случае я покажу тебе свои руки, - я сказал это через силу. - Но только в крайнем случае.

Ричард поднялся и взял трость. Он казался старым и немощным.

- Я пригоню вездеход, и мы поищем мальчика.

- Спасибо, Ричард.

Он двинулся домой по разбитой проселочной дороге, которая уходила через Большие Дюны в сторону Ки Кэролайна. На другом конце залива, ближе к мысу, небо стало цвета гнилой сливы, и уже можно было расслышать отдаленные раскаты грома.

Я не знал имени мальчика, но я часто видел, как он с решетом под мышкой прогуливался по песку перед закатом солнца. Мальчик был черным от загара, в заношенных шортах, сделанных из летних брюк. На городском пляже предприимчивый человек может собрать за день, если повезет, до пяти долларов, отсеивая решетом четвертаки и десятипенсовики. Иногда я махал ему издали, и он махал мне в ответ - две незнакомые, но родственные души, два местных жителя, противостоящие легиону крикливых туристов на "кадиллаках" с туго набитыми кошельками. Вероятно, мальчик жил на хуторе близ почты, в полумиле отсюда.

Вчера, когда он появился, я уже с час сидел сиднем на своем наблюдательном пункте. Бинты я снял - суд был непереносимый. Когда же открывались глаза - их глаза, - становилось полегче.